Howard Roark

Стаю широко у подножия оврага, подо мною расстилается водная с рябью гладь

Я прыгну, выплыву мыслями чистыми движимый, возведу новый мир так ясно мной видимый

И я не слышу фугу голосов, что властно и яростно требует, ведь ей неведомо, как высоко вознёс я цель свою

Оттуда ей не слышно, фуга сетует, мне дела нет, я двигаюсь, я движем ей, я двигаюсь

И для меня есть радость лишь в одном: черпаю силы я из радости от чистого действия

От мановения руки миссии оживает вся конструкция, углём, эскизом, что недавно в образе таилась, но сейчас штрихи пространство разрывают, возрастает небоскрёб из стали

Он продолжение меня и мысли цельной, крепкой как опоры; покуда крепок будет разум мой, стена ни разу и не дрогнет

Коллективизм и слово "мы”- искоренены во мне, искренен и я в принятии себя, и "эго" ставлю Выше прихоти, моральной импотенции и неоправданной нужды от слабости и жалости к себе, "Зазнался, рушишь все устои, ведь так спокойней и в болоте нам тепло и хорошо ведь"

А мне тепло, когда я строю, материю руками в форму облекаю, рою, место формы - грязь, но это Ипостась моя, и не предам себя и не продамся вам. Я знаю цену слову "я" и эпитафией на камне Будет выгрызено "Я клянусь своей жизнью и любовью к ней жить буду для себя и только для себя”

Так было искорня: архетипов столкновение, стихий двух лагерей двух разнополюсных сражение, Cсердцебиение моё спокойно: в центре урагана я и сваями-корнями я в породе, не сломить меня

Ведь реальность расставила на места, всех кто может сам и, кто держится за меня

Умом я вымостил дорогу, ведь выжил же без подмоги, нищетой не обездолен днями тёмными не покорёжен

А в мыслях только идея, животворящая, ясная, грифелем у кульмана черчена восходящими линиями, неподвластными: не прогибаются под властью той не честной, действующей низко - в тайную